Ма Жун потёр подбородок и, подумав, ответил:

— Что касается Ху, я только об одном могу подумать. Или, вернее, о двух. То есть о госпоже Бао и её дочери. Небеса, да я сам был не прочь подкатиться к этим бабёнкам! Подумать только, какие акробатические номера способны они вытворять! Предположим, что Ху возжелал одну из них или обеих, а Бао велел ему держаться подальше, и Ху это не понравилось.

— Возможно. Если Ху такой выродок, отъявленный негодяй, то он вполне мог отомстить Бао столь ужасным образом. А как насчёт Ло?

— Исключено! Ло — старомодный, чопорный тип. Если он и гуляет на стороне, то крадётся тайком в какой-нибудь приличный бордель. Он бы никогда не посмел заигрывать с актёрками.

— Я согласен, что Ху для нас — наилучшая; кандидатура, — сказал Цзяо Тай. — Сейчас я пойду и поговорю с ним. Потом я навещу и Ло, просто для полноты картины, так сказать, А тебе бы лучше отправиться в храм, братишка, и постараться разнюхать побольше деталей. Думаю, наш судья захочет знать всё о семействе Бао.

— Отлично, я вытрясу обеих женщин; это, скажу я тебе, самая гладкая дорожка! — И он вскочил с места.

— Быть может, не такая гладкая, как тебе кажется, — сухо произнёс Цзяо Тай, тоже вставая. — Не забывай, эти женщины — акробатки! Они знают, что делать, если им слишком докучают! Ладно, встретимся в суде.

III

Цзяо Тай направился прямо к маленькой питейной в восточной части города, откуда правил своими подданными Шен Па, глава гильдии нищих.

В грязном зале не было никого, кроме развалившегося в кресле оборванца исполинских размеров. Этот человек оглушительно храпел. Его чудовищные лапы покоились на внушительном голом пузе, что торчало из-под изношенной чёрной куртки.